#Война_глазами_художников_Красноармейская_сельскаябиблиотека

Мичуринская сельская библиотека - филиал № 16 МБУ "ЦБС" Лениногорского муниципального района Республики Татарстан присоединяется к Акции-челлендж "Война глазами художников". Организатор: Красноармейская сельская библиотека МУК НКК с.Аракаево, Нижнесергинского района. Свердловской области. 

М.Самсонов Картина "Сестрица".

Великая Отечественная Война оставила свой отпечаток на жизнях многих простых людей. То, что повидали солдаты и медики за время проведения боевых действий – не может передать ни один кинофильм, ни одна картина. Медикам и медсестрам нельзя было терять смелость. Многие поэты воспевали их, художники посвящали им свои полотна. 
Марат Самсонов показал фрагмент тяжелой жизни медсестры. На своем полотне «Сестрица», которую он написал в 1953 году, он изобразил медсестру, которая вытаскивает с поля боя раненого солдата. У него перевязаны глаза, по всей видимости он потерял зрение. Хрупкая девушка тянет на себе взрослого мужчину, его оружие. Несмотря на тяжесть ситуации, она верит в то, что они победят. Образ, который нам представил Марат – это образ героя, величественного и мужественного. Пейзаж, который художник изобразил на картине, только усиливает весь драматизм этого эпизода. Этот стиль присущ всем картинам художника. 
Вместе с юношами отважно сражались на поле боя и девушки. Автору удалось изобразить женщину в образе мужественной девушки, которая вынуждена быть медсестрой. 

https://opisanie-kartin.com/opisanie-kartiny-marata-s..

Стих "Баллада о медсестре".

Она сама пришла в военкомат 
И попросилась в армию сестрой. 
Но старый, покалеченный солдат 
Спросил: - Не рановато ль тебе в строй? 
Иди-ка, лучше, в куклы поиграй! 
Тебе, пичуга, сколько полных лет? 
Война не для тебя! Ты так и знай! 
Послушай, дочка, старика совет! 
Но тут её глаза он увидал, 
И маленькая, щуплая девчонка 
Вмиг стала взрослой. Медленно он встал 
И сжал в ладони детскую ручонку. 
- Куда пойдёшь? – спросил её солдат. 
- На фронт! – ему ответила она, – 
Я медсестрой поеду, в медсанбат, 
Мои погибли! Я теперь одна… 
Стучат колёса! Яростно стучат! 
Искрят на стыках рельсов поезда: 
Один из них – походный медсанбат, 
Здесь стоны не стихают никогда. 
И девочка в тяжёлых сапогах, 
С ввалившимися, бледными щеками, 
Весь день, как заводная, на ногах, 
С опухшими от холода руками. 
Она жалеет, моет, пишет письма, 
Стирает гимнастёрки и бельё. 
И всё бегом: старательно и быстро, 
И жалоб не дождёшься от неё! 
Но – скоро госпиталь. И, значит, остановка. 
И, значит, можно будет отдохнуть… 
Но вдруг упала девочка неловко 
И крики полетели: - Взорван путь! 
И снова: - Воздух!!! Нас бомбят, ребята! 
Фашист проклятый раненых бомбит! 
Сестрёнка из походного санбата 
Помочь солдатам раненым спешит! 
Подальше в поле, в снеговые дали, 
Где волоком, где прямо на себе 
Чтоб вражеские бомбы не достали 
Выносит раненых, назло лихой судьбе. 
И снова возвращается сестрёнка! 
Туда, где взрывы, суета и кровь! 
Молоденькая тощая девчонка, 
Ещё не повстречавшая любовь. 
- Там кто-то есть! – она тихонько шепчет. – 
Я видела! Молоденький такой! 
И кулачки сжимаются покрепче 
Под вой фашистских бомб над головой. 
Дрожит земля, взметая тучи пепла, 
Бушует пламя, яростно горит, 
И время непростительно ослепло, 
И дьявол свой обряд, смеясь, творит. 
Она нашла его, едва живого. 
Оттёрла грязным снегом кровь с лица, 
И обняла как близкого, родного, 
И целовала в губы без конца. 
- Я здесь, родной! – она ему сказала. 
На спину взгромоздила и пошла, 
И всё шептала: - Я не опоздала! 
Нашла тебя, хороший мой, нашла! 
- Давай, родная! Быстро! – ей кричали, – 
Ведь он последний! Слышишь, добеги! 
А бомбы, как безумные визжали, 
И выли в небе бесами враги. 
Всего два шага им идти осталось, 
Когда её накрыла туча боли, 
И девочка вдруг тихо застонала, 
И крики покатились эхом в поле: 
- Давай, родная! Слышишь! 
Нет! Не слышит!.. 
Но… шаг за шагом медленно ступает, 
Она не видит и почти не дышит, 
И сердце – замирает… замирает… 
Она упала на руки спасённым 
С закрытыми навек войной глазами. 
Слепило снегом в поле занесённом 
И лица жгло солдатскими слезами… 
Её похоронили целым миром – 
Солдатским санитарным батальоном 
И выла вьюга горестным клавиром, 
Рыдая похоронным перезвоном. 
И сиротливый холмик в чистом поле, 
Увенчанный осколком страшной мины, 
Последним домом, не судившим доли, 
Стал для сестрёнки – Тереховой Нины… 
Осталось только фото – как насмешка 
О юности, ушедшей в никуда. 
Спасённый лейтенант его поспешно 
Сжал в кулаке. На память! Навсегда… 
Прошло четыре года. В День Победы 
Домой вернулся раненный майор. 
То было в сорок пятом. В мае. В среду. 
Вошёл он, не спеша, в родимый двор. 
И засияли окна в старой хате! 
Ему на встречу выбежал отец. 
- Ну, здравствуй же, сынок! 
- Ну, здравствуй, батя! 
Вот, свиделись с тобою, наконец! 
А после за помин души ушедших 
Сто грамм распили, славных боевых. 
Лились потоком пламенные речи 
Воспоминаньями о павших и живых. 
И сын отцу поведал о сестрёнке, 
Что похоронена одна во чистом поле, 
Молоденькой, улыбчивой девчонке, 
И о её, войной проклятой, доле. 
И фотографию, хранимую все годы, 
Он из кармана бережно достал. 
Отец, лишь глянув на помятый снимок, 
За грудь схватившись, громко застонал: 
- Сыно-о-к! Родной! Ведь это я! 
Ты слышишь! Её туда отправил умирать! 
И горе, о котором не напишешь, 
Сковало грудь: - Ах, если б мог я знать!.. 
Спустя три дня стояли у могилы 
Отец и сын. И плакали вдвоём, 
А после на колени став без силы, 
Земле отец поведал о своём: 
- Я не пускал её, просил – «Постой, не надо»! 
Советовал ей в куклы поиграть! 
И вот теперь, на старости, награда: 
Её, мне, добрым словом поминать. 
Так вышло, что спасла она мне сына. 
А, значит, виноват я перед ней! 
Спасибо, дочка! Маленькая Нина! 
И нет тебя любимей и родней… 
(Инна Чех).