Зимняя канитель: от Пушкина до Тукая

Бураны, вьюги и метели — как много с ними канители, как много шума, толкотни, как надоели мне они!» — эти слова Валентина Берестова, пожалуй, знакомы каждому, кто хоть раз сталкивался с суровыми проделками зимы.  Неудивительно, что эта тема так часто встречается в литературе. Вспомним хотя бы бессмертное «Буря мглою небо кроет» Александра Сергеевича Пушкина, где стихия предстает во всей своей мощи и величии. Но у поэтов метели не только бушуют и кружат, они ещё и поют, рыдают, шумят, словно живые существа, наделенные собственными чувствами и характером.

Одним из таких произведений, где буран становится не просто природным явлением, а целым миром эмоций, является стихотворение Габдуллы Тукая «Буран», написанное в 1912 году. В нем, как и во многих других произведениях, посвященных зимней стихии, мы видим не только описание снежной бури, но и глубокие размышления о человеке, его месте в этом мире, его борьбе с природой и самим собой.

Так что, в следующий раз, когда за окном разыграется метель, вспомните слова Пушкина, Тукая и многих других поэтов. Возможно, тогда вы увидите в этой «канители» нечто большее, чем просто снег и ветер.

Габдулла Тукай

Буран

 

(Пер. В. Ганиева)

 Неожиданно все небо черной мглой заволокло.

Снег беснуется, кружится и ложится тяжело.

 Снег в лицо мне бьет нещадно, залепил глаза и рот,

Каждый кустик серым волком на пути моем встает.

 Мрак и вьюгу побеждая, льется лунный свет вокруг,

Но луна сама боится и опять тускнеет вдруг.

 Из каких земель далеких, из каких далеких стран

На безмолвную дорогу налетел такой буран?

 Может, сказочные джинны с Каф-горы спустились вниз?

Или мягкие перины у Аллаха порвались?

 В небе носятся снежинки — белый пух из тех перин.

На земле же суетится, их поймать пытаясь, джинн.

 Я ворчу… С усмешкой смотрит на меня с небес луна.

Так богач глядит на бедных из высокого окна.